|
XI
Этот разговор
продолжался еще около часа и, по -видимому, произвел на Андрея
Ефимыча глубокое впечатление. Он стал ходить во флигель каждый
день. Ходил он туда по утрам и после обеда, и часто вечерняя
темнота заставала его в беседе с Иваном Дмитричем.
В первое время
Иван Дмитрич дичился его, подозревал в злом умысле и откровенно
выражал свою неприязнь, потом же привык к нему и свое резкое
обращение сменил на снисходительно -ироническое.
Скоро по
больнице разнесся слух, что доктор Андрей Ефимыч стал посещать
палату N 6. Никто - ни фельдшер, ни
Никита, ни сиделки не могли понять, зачем он ходил туда, зачем
просиживал там по целым часам, о чем разговаривал и почему не
прописывал рецептов.
Поступки его
казались странными. Михаил Аверьяныч часто не заставал его дома,
чего раньше никогда не случалось, и Дарьюшка была очень смущена,
так как доктор пил пиво уже не в определенное время и иногда
даже запаздывал к обеду.
Однажды, это
было уже в конце июня, доктор Хоботов пришел по какому -то делу
к Андрею Ефимычу; не застав его дома, он отправился искать его
по двору; тут ему сказали, что старый доктор пошел к
душевнобольным. Войдя во флигель и остановившись в сенях,
Хоботов услышал
такой разговор:
- Мы никогда не
споемся, и обратить меня в свою веру вам не удастся, - говорил
Иван Дмитрич с раздражением. - С действительностью вы совершенно
не знакомы, и никогда вы не страдали, а только, как пьявица,
кормились около чужих страданий, я же страдал непрерывно со дня
рождения до сегодня. Поэтому говорю откровенно: я считаю себя
выше вас и компетентнее во всех отношениях. Не вам учить меня.
- Я совсем не
имею претензии обращать вас в свою веру, - проговорил Андрей
Ефимыч тихо и с сожалением, что его не хотят понять. - И не в
этом дело, мой друг. Дело не в том, что вы страдали, а я нет.
Страдания и радости преходящи; оставим их, бог с ними. А дело в
том, что мы с вами мыслим; мы видим друг в друге людей, которые
способны мыслить и рассуждать, и это делает нас солидарными, как
бы различны ни были наши взгляды. Если бы вы знали, друг мой,
как надоели мне всеобщее безумие, бездарность, тупость и с какою
радостью я всякий раз беседую с вами ! Вы умный человек, и я
наслаждаюсь вами.
Хоботов отворил
на вершок дверь и взглянул в палату; Иван Дмитрич в колпаке и
доктор Андрей Ефимыч сидели рядом на постели. Сумасшедший
гримасничал, вздрагивал и судорожно запахивался в халат, а
доктор сидел неподвижно, опустив голову, и лицо у него было
красное, беспомощное, грустное. Хоботов пожал плечами,
усмехнулся и переглянулся с Никитой. Никита тоже пожал плечами.
На другой день
Хоботов приходил во флигель вместе с фельдшером. Оба стояли в
сенях и подслушивали.
- А наш дед,
кажется, совсем сдрефил ! - сказал Хоботов, выходя из флигеля.
- Господи,
помилуй нас, грешных ! - вздохнул благолепный Сергей Сергеич,
старательно обходя лужицы, чтобы не запачкать своих ярко
вычищенных сапогов. - Признаться, уважаемый Евгений Федорыч, я
давно уже ожидал этого!
|
