|
X
Иван Дмитрич
лежал в такой же позе, как вчера, обхватив голову руками и
поджав ноги. Лица его не было видно.
- Здравствуйте,
мой друг, - сказал Андрей Ефимыч. - Вы не спите ?
- Во -первых, я
вам не друг, - проговорил Иван Дмитрич в подушку, - а во
-вторых, вы напрасно хлопочете: вы не добьетесь от меня ни
одного слова. - Странно... - пробормотал Андрей Ефимыч в
смущении. - Вчера мы беседовали так мирно, но вдруг вы почему
-то обиделись и сразу оборвали... Вероятно, я выразился как -
нибудь неловко или, быть может, высказал мысль, не согласную с
вашими убеждениями...
- Да, так я вам
и поверю ! - сказал Иван Дмитрич, приподнимаясь и глядя на
доктора насмешливо и с тревогой; глаза у него были красны. -
Можете идти шпионить и пытать в другое место, а тут вам нечего
делать. Я еще вчера понял, зачем вы приходили.
- Странная
фантазия ! - усмехнулся доктор. - Значит, вы полагаете, что я
шпион ?
- Да, полагаю...
Шпион или доктор, к которому положили меня на испытание, - это
все равно.
- Ах, какой вы,
право, извините... чудак ! Доктор сел на табурет возле постели и
укоризненно покачал головой.
- Но допустим,
что вы правы, - сказал он. - Допустим, что я предательски ловлю
вас на слове, чтобы выдать полиции. Вас арестуют и потом судят.
Но разве в суде и в тюрьме вам будет хуже, чем здесь ? А если
сошлют на поселение и даже на каторгу, то разве это хуже, чем
сидеть в этом флигеле ? Полагаю, не хуже... Чего же бояться ?
Видимо, эти
слова подействовали на Ивана Дмитрича. Он покойно сел.
Был пятый час
вечера - время, ко u да обыкновенно
Андрей Ефимыч ходит у себя по комнатам и Дарьюшка спрашивает
его, не пора ли ему пиво пить, на дворе была тихая, ясная
погода.
- А я после
обеда вышел прогуляться, да вот и зашел, как видите, - сказал
доктор. - Совсем весна.
- Теперь какой
месяц ? Март ? - спросил Иван Дмитрич.
- Да, конец
марта.
- Грязно на
дворе ?
- Нет, не очень.
В саду уже тропинки. - Теперь бы хорошо проехаться в коляске
куда - нибудь за город, - сказал Иван Дмитрия, потирая свои
красные глаза, точно спросонок, - потом вернуться бы домой в
теплый, уютный кабинет и... полечиться у порядочного доктора от
головной боли... Давно уже я не жил по -человечески. А здесь
гадко ! Нестерпимо гадко !
После вчерашнего
возбуждения он был утомлен и вял и говорил неохотно. Пальцы у
него дрожали, и по лицу видно было, что у него сильно болела
голова.
- Между теплым,
уютным кабинетом и этою палатой нет никакой разницы, - сказал
Андрей Ефимыч. - Покой и довольство человека не вне его, а в нем
самом.
- То есть как ?
- Обыкновенный
человек ждет хорошего или дурного извне, то есть от коляски и
кабинета, а мыслящий от самого себя.
- Идите
проповедуйте эту философию в Греции, где тепло и пахнет
померанцем, а здесь она не по климату. С кем это я говорил о
Диогене ? С вами, что ли ?
- Да, вчера со
мной.
- Диоген не
нуждался в кабинете и в теплом помещении; там и без того жарко.
Лежи себе в бочке да кушай апельсины и оливки. А доведись ему в
России жить, так он не то что в декабре, а в мае запросился бы в
комнату. Небось скрючило бы от холода.
- Нет. Холод,
как и вообще всякую боль, можно не чувствовать. Марк Аврелий
оказал: "Боль есть живое представление о боли: сделай усилие
воли, чтоб изменить это представление, откинь его, перестань
жаловаться, и боль исчезнет ". Это справедливо.
Мудрец или
попросту мыслящий, вдумчивый человек отличается именно тем, что
презирает страдание; он всегда доволен и ничему не удивляется.
- Значит, я
идиот, так как я страдаю, недоволен и удивляюсь человеческой
подлости. - Это вы напрасно. Если вы почаще будете вдумываться,
то вы поймете, как ничтожно все то внешнее, что волнует нас.
Нужно стремиться к уразумению жизни, в нем - истинное благо.
- Уразумение...
- поморщился Иван Дмитрич. - Внешнее, внутреннее... Извините, я
этого не понимаю. Я знаю только, - сказал он, вставая и сердито
глядя на доктора, - я знаю, что бог создал меня из теплой крови
и нервов, да -с ! А органическая ткань, если она жизнеспособна,
должна реагировать на всякое раздражение. И я реагирую ! На боль
я отвечаю криком и слезами, на подлость - негодованием, на
мерзость - отвращением. По - моему, это, собственно, и
называется жизнью. Чем ниже организм, тем он менее чувствителен
и тем слабее отвечает на раздражение, и чем выше, тем он
восприимчивее и энергичнее реагирует на действительность. Как не
знать этого ? Доктор, а не знает таких пустяков ! Чтобы
презирать страдание, быть всегда довольным и ничему не
удивляться, нужно дойти вот до этакого состояния, - и Иван
Дмитрич указал на толстого, заплывшего жиром мужика, - или же
закалить себя страданиями до такой степени, чтобы потерять
всякую чувствительность к ним, то есть, другими словами,
перестать жить. Извините, я не мудрец и не философ, - продолжал
Иван Дмитрич, с раздражением, - и ничего я в этом не понимаю. И
не и состоянии рассуждать.
- Напротив, вы
прекрасно рассуждаете.
- Стоики,
которых вы пародируете, были замечаюльные люди, но учение их
застыло еще две тысячи лет назад и ни капли не подвинулось
вперед и не будет двигаться, так как оно не практично и не
жизненно. Оно имело успех только у меньшинства, которое проводи
! свою жизнь в штудировании и смаковании всяких учений,
большинство же не понимало его.
Учение,
проповедующее равнодушие к богатству, удобствам жизни, презрение
к страданиям и смерти, совсем непонятно для громадного
большинства, так как это большинство никогда не знало ни
богатства, ни удобств в жизни; а презирать страдания значило бы
для него презирать самую жизнь, так как все существо человека
состоит из ощущений голода, холода, обид, потерь и гамлетовского
страха перед смертью. В этих ощущениях вся жизнь: ею можно
тяготиться, ненавидеть ее, но не презирать. Да, так, повторяю,
учение стоиков никогда не может иметь будущности, прогрессируют
же, как видите, от начала века, и сегодня борьба, чуткость к
боли, способность отвечать на раздражение...
Иван Дмитрич
вдруг потерял нить мыслей, остановился и досадливо потер лоб.
- Хотел сказать
что -то важное, да сбился, - сказал он. - О чем я ? Да ! Так вот
я и говорю: кто -то из стоиков продал себя в рабство затем,
чтобы выкупить своего ближнего. Вот видите, значит, и стоик
реагировал на раздражение, так как для такого великодушного
акта, как уничтожение себя ради ближнего, нужна возмущенная,
сострадающая душа. Я забыл тут в тюрьме все, что учил, а то бы
еще что-нибудь вспомнил. А Христа взять ? Христос отвечал на
действительность тем, что плакал, улыбался, печалился, гневался,
даже тосковал; он не с улыбкой шел навстречу страданиям и не
презирал смерть, а молился в саду Гефсиманском, чтобы его
миновала чаша сия.
Иван Дмитрич
засмеялся и сел.
- Положим, покой
и довольство человека не вне его, а в нем самом, - сказал он. -
Положим, нужно презирать страдания, ничему не удивляться. Но вы
-то на каком основании проповедуете это ? Вы мудрец ? Философ ?
- Нет, я не
философ, по проповедовать это должен каждый, потому что это
разумно.
- Нет, я хочу
знать, почему вы в деле уразумения, презрения к страданиям и
прочее считаете себя компетентным ? Разве вы страдали когда
-нибудь ? Вы имеете понятие о страданиях ? Позвольте: вас в
детстве секли ?
- Нет, мои
родители питали отвращение к телесным наказаниям.
- А меня отец
порол жестоко. Мой отец был крутой, геморроидальный чиновник, с
длинным носом и желтою шеей. Но будем говорить о вас. Во всю
вашу жизнь до вас никто не дотронулся пальцем, никто вас не
запугивал, не забивал; здоровы вы, как бык. Росли вы под
крылышком отца и учились на его счет, а потом сразу захватили
синекуру. Больше двадцати лет вы жили на бесплатной квартире, с
отоплением, с освещением, с прислугой имея притом право
работать, как и сколько вам угодно, хоть ничего не делать. От
природы вы человек ленивый, рыхлый и потому старались складывать
свою жизнь так. чтобы вас ничто но беспокоило и не двигало с
места. Дела вы сдали фельдшеру и прочей сволочи, а сами сидели в
тепле да в тишине, копили деньги, книжки почитывали, услаждали
себя размышлениями о разной возвышенной чепухе и (Иван Дмитрич
посмотрел на красный нос доктора ) выпивахом. Одним словом,
жизни вы не видели, не знаете ее совершенно, а с
действительностью знакомы только теоретически. А презираете вы
страдания и ничему не удивляетесь по очень простой причине:
суета -сует, внешнее и внутреннее, презрение к жизни, страданиям
и смерти, уразумение, истинное благо - все это философия, самая
подходящая для российского лежебока. Видите вы, например, как
мужик бьет жену. Зачем вступаться ? Пускай бьет, все равно оба
помрут рано или поздно; и бьющий к тому же оскорбляет побоями не
того, кого бьет, а самого себя. Пьянствовать глупо, неприлично,
но пить - умирать, и не пить - умирать. Приходит баба, зубы
болят... Ну, что ж ? Боль есть представление о боли и к тому же
без болезней не проживешь на этом свете, все помрем, а потому
ступай, баба, прочь, не мешай мне мыслить и водку пить. Молодой
человек просит совета, что делать, как жить; прежде чем
ответить, другой бы задумался, а тут уж готов ответ: стремись к
уразумению или к истинному благу:
А что такое это
фантастическое "истинное благо "? Ответа нет, конечно. Нас
держат здесь за решеткой, гноят, истязуют, но это прекрасно и
разумно, потому что между этою палатой и теплым, уютным
кабинетом нет никакой разницы. Удобная философия: и делать
нечего, и совесть чиста, и мудрецом себя чувствуешь... Нет,
сударь, это не философия, не мышление, не широта взгляда, а
лень, факирство, сонная одурь... Да ! - опять рассердился Иван
Дмитрич. - Страдание презираете, а небось прищеми вам дверью
палец, так заорете во все горло !
- А может, и не
заору, - сказал Андрей Ефимыч, кротко улыбаясь.
- Да, как же ! А
нот если бы вас трахнул паралич или, положим, какой -нибудь
дурак и наглец, пользуясь своим положением и чипом, оскорбил вас
публично и вы знали бы, что это пройдет ему безнаказанно, - ну,
тогда бы вы поняли, как это отсылать других к уразумению и
истинному благу.
- Это
оригинально, - сказал Андрей Ефимыч, смеясь от удовольствия и
потирая руки. - Меня приятно поражает в вас склонность к
обобщениям, а моя характеристика, которую вы только что изволили
сделать, просто блестяща. Признаться, беседа с вами доставляет
мне громадное удовольствие. Ну -с, я вас выслушал, теперь и вы
благоволите выслушать меня...
Праздники c доставкой - организация корпоративных праздников . Корпоративные праздники в Москве. |
